Домой Интересно Элли и Неле родились девочками. Потом стали мужчинами. А теперь они опять...

Элли и Неле родились девочками. Потом стали мужчинами. А теперь они опять женщины

133
0

Пара трансгендерных мужчин решила совершить обратный переход. Теперь они снова идентифицируют себя как девушки. Но как часто такое случается?

Исследования показывают, что большинство людей, которые совершают переход, не желают вернуться к полу, приписанному при рождении. Но после того как двое трансгендеров встретились и влюбились, их личная гендерная история приняла неожиданный оборот.

“Я всегда чувствовала, что у нас особая история любви. У нас особые тела и особая связь, основанная на нашем физическом опыте”, – говорит Элли.

Элли 21 год, она бельгийка. Ее возлюбленной Неле 24 года, она из Германии.

Обе девушки поначалу принимали тестостерон, чтобы выглядеть более маскулинно, и им обеим удалили грудь во время операции по двойной мастэктомии. Недавно они совершили обратный транс-переход и снова живут как женщины – согласно полу, приписанному при рождении.

“Я очень рада, что не сделала гистерэктомию [операцию по удалению матки], – размышляет Неле. – Это значит, что я могу перестать принимать гормоны, и мое тело снова станет женским”.

В прошлом году обе девушки приняли решение прекратить тестостероновую заместительную терапию и снова использовать местоимения женского пола “она” и “ее” применительно к себе.

Шаг за шагом их собственный эстроген снова стал феминизировать их тела.

“Я очень рада видеть изменения”, – говорит Элли.

Их лица смягчились, формы стали более округлыми. Но годы приема тестостерона имели один необратимый эффект.

“Мой голос никогда не вернется, – говорит Неле. – Раньше я очень любила петь, а теперь я петь не могу, потому что у меня голос теперь очень монотонный, он функционирует совсем по-другому. Когда я звоню кому-то по телефону, меня воспринимают как мужчину”.

Short presentational grey line

Биографии у девушек сложные.

Они необязательно типичны для других трансгендерных людей, будь то транс-женщины, транс-мужчины или небинарные персоны.

Элли не помнит, чтобы у нее была неудовлетворенность своим гендером, когда она была ребенком. Но все изменилось, когда она стала подростком.

“Я поняла, что делаю много мальчишеских вещей, и некоторым людям это не нравилось, особенно другим детям. Меня часто обзывали – например, гермафродитом”, – говорит молодая девушка.

Элли – высокая и спортивная, но ее страсть к баскетболу тоже считали чем-то “мальчишеским”. В 14 лет она поняла, что ее привлекают другие девушки, и сделала каминг-аут перед родителями.

“Я встречалась с девушками и радовалась этому”, – говорит она. Затем Элли сказала своей сестре, что она лесбиянка.

“Моя сестра сказала мне, что она гордится мной как будущей женщиной. И почему-то это прозвучало для меня странно. Я помню, что подумала: “О, теперь я женщина? Мне это некомфортно”. Не то чтобы я хотела стать мальчиком – я просто не хотела быть женщиной. Я хотела быть [гендерно-]нейтральной и делать все, что захочу”, – говорит девушка.

В 15 лет Элли считала, что женская гендерная социализация может ограничить ее выбор в жизни. Для Неле взросление в качестве женщины тоже было нелегким.

“Это началось с полового созревания, когда мне было около девяти лет – с грудей, прежде чем я вообще поняла, что это такое – иметь их. Мама тогда запретила мне выходить на улицу с голой грудью. У нас было много ссор, я в запале кричала: “Почему мой брат может выйти на улицу с голым торсом?” Очевидно, моя мать хотела защитить меня, но я не могла этого понять в том возрасте”, – рассказывает она.

Когда Неле повзрослела, к ней стали приставать похотливые мужчины.

“Я часто слышала сальные реплики. На соседней с моим домом улице не проходило дня, чтобы какой-нибудь мужик не пристал ко мне. Теперь я постепенно осознаю, что держала это в себе годами: общество воспринимало меня как сексуальный объект, что-то, чего желают мужчины, но не как личность”, – добавляет Неле.

Тело быстро менялось, и Неле стала считать себя слишком полной. Позже у нее разовьется пищевое расстройство.

“Слишком толстая, слишком широкая – мысли о необходимости похудеть возникли очень рано”, – говорит молодая немка.

Неле привлекали женщины, но мысль о том, чтобы сделать каминг-аут как лесбиянка, ее отталкивала.

“У меня действительно было такое ощущение, что [сделав каминг-аут] я стану такой отвратительной женщиной, что мои подруги больше не захотят меня видеть, потому что они подумают, что я могу на них запасть”, – объясняет девушка.

В 19 лет Неле стала представляться как бисексуалка – это казалось безопаснее. Но опыт нежелательного мужского внимания и дискомфорта, который она испытывала в своем женском теле, остался при ней.

Неле мечтала об удалении груди. Затем она узнала, что трансгендерные мужчины делают мастэктомию.

“И я сказала себе: “Хм, но я же не транс”. А потом я подумала: “Может быть, я могла бы притворяться трансгендером?” И я перелопатила кучу источников и поняла, что многие вещи, о которых говорят транс-мужчины, очень похожи на то, что я испытывала, например: “Я всегда чувствовала себя неловко в своем теле и в детстве хотела быть мальчиком”, – признается немка.

Стресс, который испытывают трансгендеры из-за несоответствия их гендерной идентичности приписанному при рождении полу, называется гендерной дисфорией. Неле думает, что ее собственная дисфория началась примерно в это же время.

“Я подумала, что мне и не нужно притворяться, что я трансгендер, ведь я и есть трансгендер”, – рассказывает немка.

Неле тогда видела для себя только два варианта – транс-переход или самоубийство. Она обратилась за помощью в организацию поддержки трансгендеров, и ее направили к терапевту.

“Когда я приехала, я сказала врачу: “Да, я думаю, что могу быть трансгендером”. И он сразу стал использовать применительно ко мне местоимения мужского пола. Ему сразу было понятно, что я трансгендер, а с другими пациентами он никогда настолько уверен не был”, – продолжает девушка.

Через три месяца после первого посещения Неле назначили тестостерон.

Элли решила добиться назначения мужских гормонов, когда ей было всего 16 лет.

“Я смотрела на YouTube видео транс-парней, которые принимают тестостерон, и как они из застенчивой лесбиянки превращаются в красивого и популярного парня. Мне нравилось думать, что у меня есть такая возможность, и мне казалось, что я должна иметь мужское тело”, – рассуждает бельгийка.

Но в столь юном возрасте ей нужно было разрешение родителей на любое медицинское вмешательство. Первый доктор, которого она посетила со своими родителями, сказал, что Элли должна подождать – она ​​решила, что это в нем говорила трансфобия, и нашла другого медика, который поддержал ее в решении совершить переход.

“Он сказал моим родителям, что все последствия перехода обратимы – это огромная ложь, и я уже тогда знала, что этому доктору нельзя доверять. Но я была счастлива, что он произнес это, потому что тогда моих родителей его слова убедили”, – делится Элли.

Ее отец Эрик беспокоился о влиянии тестостерона на здоровье его ребенка, но доктор успокоил его.

“Мы все еще были в шоке от того, что наша девочка захотела стать мальчиком, – вспоминает он. – И доктор сказал, что гормоны пойдут ей на пользу”.

Мама и папа Элли чувствовали себя потерянными в мире, в котором люди могут менять пол.

“Мне бы хотелось встретить кого-то, кто вложил бы в меня нужные слова и нашел аргументы, чтобы заставить ее подождать и подумать над этим чуть дольше, но никого не было”, – размышляет Эрик.

Сначала тестостерон притуплял у Элли эмоции, затем ей стало намного лучше. В 17 лет ей провели мастэктомию обеих грудей. Позже она окончила среднюю школу и покинула Бельгию, чтобы поступить в университет в Германии.

Short presentational grey line

Переход к мужской идентичности не избавил Неле от отчаяния. Ее продолжали преследовать мысли о самоубийстве, а ее расстройство пищевого поведения проявлялось в постоянном подсчете калорий и одержимости диетой.

Неле начала думать, что тестостерон – единственное хорошее в ее жизни, и все еще хотела мастэктомию. Но она не чувствовала, что может быть полностью честной со своим терапевтом.

“Мне было очень стыдно за свои расстройства пищевого поведения. Я говорила об этом в начале терапии, но потом не повторяла из чувства стыда – я думаю, что это нормально при расстройствах пищевого поведения”, – говорит сейчас немка.

Неле волновалась, что ее трансгендерный переход могут остановить, если у врачей будут какие-либо сомнения относительно ее психического состояния.

“Это очень сложно в Германии, потому что ваш врач дает направление на гормоны и хирургию”, – замечает девушка.

Связь между расстройствами пищевого поведения и гендерной дисфорией исследована мало. Обзор Британской службы развития гендерной идентичности 2012 года показал, что у 16% обращавшихся к ним подростков в тот год были какие-то “трудности с питанием”.

Но нужно учитывать, что чаще всего в эту организацию обращаются молодые люди, которым при рождении прописали женский пол. Они вообще более подвержены расстройствам пищевого поведения, чем люди с прописанным мужским полом.

Некоторые клиницисты, как британский психотерапевт Анастасис Спилиадис, предполагают, что расстройства пищевого поведения развиваются как реакция на половую дисфорию. Он лечит пациентов с расстройствами пищевого поведения и проблемами гендерной идентичности.

В теории, если вы корректируете гендерную дисфорию, РПП сходят на нет. Так часто и происходит, но, по словам Спилиадиса, с молодыми женщинами, которые, подобно Неле, совершают обратный транс-переход, это правило не работает.

“Они думали, что переход уменьшит расстройство пищевого поведения и дисфорию, но все стало намного сложнее. Они сожалеют о решении принимать тестостерон и делать корректирующую операцию. Но что действительно ужасно, – у некоторых из них все еще есть РПП”, – говорит терапевт.

Он считает, что тот, кто страдает анорексией или булимией, может быть не в состоянии принять потенциально необратимые решения относительно своего тела.

“Мы знаем, что расстройства пищевого поведения влияют на людей на биологическом, психологическом и социальном уровнях. Люди с физическими, психическими и когнитивными нарушениями могут иметь искаженное представление о себе и своем теле”, – полагает Спилиадис.

Врач считает, что необходимо тщательно проверять молодых людей с гендерной дисфорией на наличие расстройств пищевого поведения и эти недуги следует лечить раньше, чем начинать переход гормонально или хирургически.

Short presentational grey line

Будучи первокурсником-трансгендером в Германии, Элли считала, что ее собственная дисфория ушла в прошлое, и продолжала жить.

“Меня считывали как мужчину – я очень вжилась в мужскую идентичность. Мне столько раз говорили, что мой переход был очень успешным, потому что люди со стороны не могли понять, что я трансгендер”, – рассказывает бельгийка.

Но к ней в голову закралась амбивалентность относительно ее мужской идентичности.

“Я начала чувствовать, что мне нужно было скрывать много аспектов своей жизни, не говорить о своем детстве в качестве девочки. Мне было неудобно, когда меня видели как цисгендерного мужчину, и я начала чувствовать, что я никуда не вписываюсь”, – добавляет Элли.

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь